Художница исследует постапокалиптическое искусство как искусство «Новобытия» — эпохи после конца, где за гибелью неизбежно следует новое начало. Её интересует, что станет творчеством, когда исчезнут музеи и привычные материалы, а вместо красок и глины останутся лишь обломки разрушенного мира (например, пеноблоки). По её замыслу, первыми формами нового искусства станут не абстракции, а архетипическая фигуративность: родитель с младенцем, лошадь, коралл, божество. Проводя аналогию с первобытным искусством, она утверждает, что искусство будущего вернется к истокам — к простым, понятным образам, рожденным из необходимости осмысления нового быта.